24 мая, 2024

Белорусской Православной Церкви

Белорусской Православной Церкви

САМЫЙ БОЛЬШОЙ СТРАХ

БОЯТСЯ ВСЕ

Александр Елопов – преподаватель библейско-богословских курсов Гомельской епархии БПЦ

Наша жизнь и так была переполнена страхами, а с тех пор, как мы узнали о пандемии COVID-19, жить стало еще тревожнее. Вот я, например, сейчас боюсь – нет, не заболеть самому, а занести эту заразу своим престарелым родителям и сократить тем самым дни, оставшиеся им на земле.

Еще несколько недель назад, когда по Гомелю только начинали разъезжать медики в «скафандрах», меня попросили – буквально: «Напиши что-нибудь оптимистическое и успокаивающее, чтобы люди меньше боялись!».

Каюсь, что не откликнулся на эту просьбу сразу! Но, честно говоря, мне изначально не понравилась её формулировка. Я не вижу особого смысла и пользы в том, чтобы страх моих соотечественников просто уменьшился. 

Нет, действительно, вы только представьте себе следующую картину. Белорусские водители стали меньше бояться того, что, напившись, они попадут в аварию… Белорусские электрики стали меньше бояться напряжения в 1000 вольт и работы без средств индивидуальной защиты… Белорусские женщины стали меньше бояться негативных последствий аборта… Белорусские папы и мамы стали меньше бояться за своих малышей, оставшихся в одиночестве дома… Белорусские наркоторговцы стали меньше бояться белорусской милиции и белорусского же правосудия…

Представили? Вам не кажется, что, если всё это осуществится, белорусов в целом тоже станет меньше? И гораздо меньше! 

На самом деле нормальная человеческая жизнь не может совсем обойтись без страха. Как говорил святитель Иоанн Златоуст (ок. 347–407), «если бы страх не был благом, то ни отцы бы не приставляли надзирателей к детям, ни законодатели начальников к городам». 

ИЕРАРХИЯ СТРАХА

Так что проблема не в том, что люди боятся вообще или, быть может, боятся слишком сильно, а в том, что мы зачастую боимся не того, что и кого нужно, и не в том порядке, как следует.

Да, правильный страх иерархичен, он имеет свои степени и градации, свою логику и культуру проявления. Есть высшие и низшие формы страха, и первые должны контролировать и поглощать вторые, а не наоборот. Хотите примеры?

Конечно, матери страшно, что ее сын, занявшийся спортом, может получить травму во время тренировки и испытать стресс из-за неудачи на соревнованиях. Однако ещё больше ей стоит бояться того, что он вырастет бессильной и безвольной «тряпкой», нытиком, не способным держать удар и добиваться победы.

Страшно работнику, которому начальник грозит увольнением за отказ подделать официальный документ. И всё же боязнь совершить преступление, навести беду на невинных людей, сесть в тюрьму и потерять доброе имя должна у него перевешивать. 

Страшно девушке – оттолкнуть понравившегося парня своим нежеланием поскорее улечься с ним в постель. «А вдруг меня никто и никогда уже не полюбит?» – волнуется она. Но разумнее для неё будет поставить на первое место другой страх – страх перепутать настоящую любовь с элементарной похотью и приобрести репутацию легкодоступной «дешёвки».

И, подумайте, разве не страшно бывало советским бойцам и командирам подниматься на бой с гитлеровскими захватчиками – там, где летали пули и осколки, краснели от крови реки и плавился металл? Однако страх перед тем, что могут сделать нацисты с их родными и близкими, как они могут над ними надругаться, оказался у большинства наших воинов сильнее. Иначе бы мы не праздновали в этом году 75-летие победы советского народа в Великой Отечественной войне.

НАЧАЛО МУДРОСТИ

Годы идут, и белорусы подзабыли, насколько жгучим и вдохновляющим может быть этот страх – страх не защитить свою любовь, семью, Родину от лютого врага. 

Другое дело, что, с христианской точки зрения, и над таким страхом есть страх ещё больший. Ибо выше всех земных реалий – Бог, Творец нашего мира, Владыка жизни и смерти, Которым всё существует, и без ведома Которого ничто не происходит.

Можно в отдельных случаях спрятаться от милиции и «откосить» от армии, пересидеть оккупацию и избежать человеческого суда за бесчеловечные преступления, но мимо Бога не проскочит никто. Скажете, что это утверждение является предметом веры? Да, конечно. Только в защиту этой веры можно привести не меньше, а, скорее, и больше разумных аргументов, чем в пользу вашей убеждённости в том, что завтра утром вы проснетесь. И к тому же наша христианская вера является гораздо более древней.  

Вслед за ветхозаветным царем и псалмопевцем Давидом каждый христианин готов сказать: «Господи! <…> Ты окружаешь меня, и все пути мои известны Тебе. Еще нет слова на языке моем, – Ты, Господи, уже знаешь его совершенно. Сзади и спереди Ты объемлешь меня, и полагаешь на мне руку Твою. Дивно для меня ведение Твое, – высоко, не могу постигнуть его! Куда пойду от Духа Твоего, и от лица Твоего куда убегу? Взойду ли на небо – Ты там; сойду ли в преисподнюю – и там Ты. Возьму ли крылья зари и переселюсь на край моря, – и там рука Твоя поведет меня, и удержит меня десница Твоя» (Пс. 138:1,3–10). 

Бог Библии, Бог христианской веры ближе к каждому человеку, чем его, человека, дыхание. И при этом Господь – это не безликая, бессознательная, безвольная энергия. Он хочет и того, чтобы мы были, и того, чтобы мы были лучше, чем есть сейчас. «Очи Господни обращены на праведников, и уши Его – к воплю их. Но лице Господне против делающих зло, чтобы истребить с земли память о них» (Пс. 33:16–17). 

Автор Потопа и 10 казней египетских, заливший огнем Содом и Гоморру, – Он не разучился всё это делать. Что, страшно? Придётся потерпеть, ибо «начало мудрости – страх Господень» (Притч. 1:7).

ЛЮБИТЬ НЕЛЬЗЯ БОЯТЬСЯ

Наблюдательный читатель мог бы здесь заметить, что все приведенные пока цитаты относятся к Ветхому Завету. А разве не сказано в Новом Завете, что «Бог есть любовь, и пребывающий в любви пребывает в Боге, и Бог в нем» (1 Ин. 4:16)? И дальше: «В любви нет страха, но совершенная любовь изгоняет страх, потому что в страхе есть мучение. Боящийся несовершен в любви. Будем любить Его, потому что Он прежде возлюбил нас» (1 Ин. 4:18–19). 

Но следует ли отсюда, что любовь к Богу исключает страх Божий? Ни в коей мере!

Да, конечно, Бог есть любовь – долготерпеливая и безмерно щедрая на милость к грешным людям. «В том любовь, что не мы возлюбили Бога, но Он возлюбил нас и послал Сына Своего в умилостивление за грехи наши» (1 Ин. 4:10). Умирая на кресте, под оскорбления и смех толпы, Иисус Христос, Сын Божий, стонал: «Отче! Прости им, ибо не знают, что делают» (Лк. 23:34). 

Они-то, древние римляне и иудеи, не знали, но мы ведь – знаем! Крещеные и венчаные, освятившие квартиры и расставившие в них иконы, мы в курсе того, и Кем является Распятый на Голгофе, и к чему Он нас призывает. Кто подзабыл, может заглянуть в Библию и повторить основные правила Божьего Закона.  «Ибо это есть любовь к Богу, чтобы мы соблюдали заповеди Его; и заповеди Его нетяжки» (1 Ин. 5:3).

Не убивай и не воруй, не завидуй и не клевещи, не изменяй супружеским обетам и не сквернословь, молись и проси прощения у обиженных тобой, поддержи ближнего в его беде и т. д. Вот они – условия нашей Вечной жизни с Богом, жизни в любви и радости. Их можно и не соблюдать, но тогда в конце времен придётся услышать страшные слова: «Идите от Меня, проклятые, в огонь вечный, уготованный диаволу и ангелам его…» (Мф. 25:41).

СТРАХ, ИЗГОНЯЮЩИЙ СТРАХ

Так что не стоит шутить с любовью, тем более, если это любовь Самого Бога. Он не столько пугает, сколько предупреждает тех, кого бесконечно любит: «Пожалейте себя! Не делайте то, а делайте это! Иначе будет очень больно – и больно уже навсегда…». Наш небесный Отец поступает как заботливый земной папа, удерживающий ребёнка от того, чтобы лезть гвоздиком в розетку. Сотворив человека, Он лучше нас знает, что не пойдёт нам на пользу, в чём кроются наши мука и гибель. 

Согласно христианской вере, люди просто не смогли бы существовать без Бога, вот только Он не хочет иметь ничего общего со грехом. Грех в Его присутствии сгорает, а грех нераскаянный сгорает вместе с тем, кто пропитал и запачкал им свою жизнь. Это не всегда заметно на земле, но станет совершенно очевидным там, где «будет Бог все во всем» (1 Кор. 15:28).

Если образ вечных адских мук способен удержать Вас от греха, значит, страх Божий уже проник в Вашу душу. Однако этот страх в терминологии святых отцов Православной Церкви является новоначальным и несовершенным. Совершенный же страх Божий есть страх подвести, огорчить и потерять Возлюбленного, не выполнив Его волю. Иначе говоря, это есть сама любовь к Богу – искренняя, бескорыстная и… бесстрашная. 

Впрочем, даже в своей новоначальной форме страх Божий возвышает и укрепляет человека, помогает ему обрести нравственную уверенность и мужество. На тонущем «Титанике» и при встрече с пьяной гопотой, в блокадном Ленинграде или под властью бесноватого фюрера память о всевидящем Боге, ненавидящем грех, призывает людей во что бы то ни стало поддержать сторону добра. 

«Не бойтесь убивающих тело, души же не могущих убить; а бойтесь более Того, Кто может и душу и тело погубить в геенне» (Мф. 10:28). Господь Иисус Христос сказал это вовсе не для того, чтобы мы были трусами, а, наоборот, для того, чтобы мы меньше тряслись за собственные шкуры. Кому ещё не понятно?

газете «Советский район, 17 июля 2020 г. (№ 25)

Поделиться:
Facebook
VK
OK
Twitter
LinkedIn
Skype
Telegram
WhatsApp
Email
Print